Скандал с нацотбором на Евровидение: почему он был предопределен и кто виноват. ВИДЕО

Скандал с финалистами украинского отбора Евровидения был одним из основных информационных поводов прошедших дней. Не имея желания в очередной раз углубляться в его хронологию, хочу предложить читателям порассуждать над проблемой несколько под иным углом. А именно – разобраться не столько с хронологией скандала, сколько понять его причины. Увы, но если абстрагироваться от дуэта Anna-Maria или победительницы конкурса MARUV, конфликт был неизбежен. Предпосылки вызревали годами и вопрос стоял лишь в том, на ком и в каком году процессы станут публичными. Суть проблемы изложил в видео и в тексте для ТСН. Вначале ролик:

Ситуация с дуэтом Anna-Maria и MARUV должна была произойти – мы все старательно готовили почву для этого.

Итак, формально дуэт Anna-Maria не набрал необходимого для победы количества баллов, и место лидера досталось исполнительнице MARUV, которая оценила количество жителей РФ аж в 4 млрд человек и которая буквально несколькими неделями ранее завершила большой тур по городам Российской Федерации. Более того, если судить по ее официальной странице в Facebook, номинировалась на российские музыкальные премии НТВ, МУЗ-ТВ и RU.TV. Всё это, напомню, на протяжении последних шести месяцев.

Переговоры национального отборочного комитета с победительницей не дали результата, и на “Евровидение” от Украины поедет иной исполнитель. Организаторы конкурса – последние, кого надо обвинять в скандальном отборе: ситуация, если можно так сказать, вызревала годами. На пути к большому скандалу мы сделали несколько уверенных шагов.

Шаг 1. Допуск к конкурсу и последовательность государственной политики

На первый взгляд, можно громко высказывать возмущение работой национального отборочного комитета – как такие люди попали на конкурс вообще. Но давайте смотреть на вещи реально. Отборочная комиссия всего лишь допускает или не допускает песни к участию на основе ограниченного числа критериев: уровень исполнения, формальная возможность исполнителя представлять Украину.

Комиссия – не СБУ, чтобы исследовать историю даже последних месяцев, родственные и другие связи. Формально можно отказать, если данному исполнителю запрещены концерты в стране либо есть ограничения на выступления.

В Украине, как известно, применяются санкции по отношению к ряду исполнителей, признающих аннексию Крыма, нарушающих правила пересечения админграницы с оккупированным полуостровом либо сотрудничающих с оккупантами. Те, кто в списках, не могут быть допущены к нацотбору. Но никто из финалистов (включая вообще гражданку Российской Федерации YUKО) не включены в список исполнителей, нежелательных для украинской эстрады.

Причина? Гибридная война сопровождается гибридными санкциями. С точки зрения логики, ограничения должны автоматически вводится по ряду признаков, к которым можно отнести:

– выступление в Крыму;

– сотрудничество с российскими пропагандистскими ресурсами (в том числе федеральными каналами); это можно привязать, кстати, и к тому же Крыму и Донбассу – картинка, например, НТВ транслируется на оккупированные территории;

– признание Крыма российским, отрицание факта аннексии полуострова и факта агрессии РФ на Донбассе.

Реальность иная. Если исполнитель “хороший человек”, чей-то кум, брат, сват либо хорошие люди хотят заработать на его концертах – путь в Украину такому персонажу открыт. Вспомним пример Макса Коржа, который дал концерты в Крыму, попал в списки, однак одиозного беларуского певца таки пустили в Украину. И парень “хороший”, и организаторы тура тоже, возможно, не чужие люди. Таких примеров можно привести ещё с дюжину.

Что это значит для нас? Это значит, что ситуация с дуэтом Anna-Maria и MARUV должна была произойти. К этому всё шло.

Таким образом, было два варианта не пойти по пути скандала:

– система ограничений работает для всех, тогда такие исполнители просто не были бы допущены к конкурсу;

– системы ограничений нет ни для кого, допускаются все, когда государство заявляет, что “музыка вне политики”; были бы протесты части граждан, но с формальной точки зрения претензии можно было бы высказывать только самим исполнителям.

В нашем случае решили изобрести велосипед и протоптать новую тропинку, гибридной политики ограничений – результат налицо. Это был первый шаг.

Шаг 2. Зрители

Решение о победе в отборе принимается по результатам голосования жюри и граждан. Причём последние отправляют СМС с украинских номеров. То есть это украинцы, живущие в Украине.

И тут мы подходим к вопросу информационной политики государства, точнее, её последовательности. Помните, например, шум и голосование в Верховной Раде под обращением к президенту о санкциях по отношению к каналам, подконтрольным Медведчуку. Рада обратилась к СНБО с просьбой вынести на рассмотрение вопрос относительно санкций против телеканалов “112” и NewsOne. Решение Рады принято 4 октября 2018 года. Прошло четыре месяца. РНБО рассмотрел вопрос? Нет. Почему? Потому что вопрос не был включён в порядок дня для обсуждения. В том числе во время военного положения, когда можно было свободно применять меры принуждения в информационной сфере.

То есть вроде пальцем пригрозили, но решение не приняли. Дешёвый пиар. Примерно то же самое с декоммунизацией и запретом Компартии. В законе записано “прекращение деятельности”, но такого понятия в других нормативных актах нет – там есть слово запрет. Забавно получается – то есть партия обязана прекратить деятельность, но окончательного решения суда о запрете деятельности, ликвидации партии нет. Более того, есть постановление Верховного Суда от 21.11.2018 года по административному делу №826/15408/15 не в пользу Минюста. Коммунисты имеют легальный статус, счета в банке, статус юридического лица.

В результате среднестатистический украинец с трудом воспринимает тезисы из телевизора, пытаясь найти подтверждение в своей повседневной жизни. Нет такого – демонстрирует своё отношение. Что и произошло в ситуации с голосованием на нацотборе на Евровидение.

Так страна сделала второй уверенный шаг к скандалу.

ШАГ 3. Логика скандала и формализм

После оглашения результатов голосования начался новый этап скандального отбора – споры о контракте. Каждая из сторон обвиняет другую.

Но давайте пойдём с формальной точки зрения. Есть формат Евровидения, есть условия европейского песенного конкурса, которые накладывают определённые обязанности на исполнителей. Эти условия, если следовать логике, должны быть известны всем конкурсантам до начала отборочных концертов. Люди должны знать, на что идут.

Кроме общих условий, есть ограничения национального характера, которые связаны с деятельностью уже в Украине и представлением страны на международной арене. Они также, если следовать логике, должны быть доступны и известны конкурсантам ещё до финальных концертов.

Но, поскольку доподлинно не известно, были ли доступны драфты контрактов (либо перечень условий сотрудничества) до конкурса, имеем два варианта развития событий:

• Вариант 1. Условия действительно оглашались уже после отбора. В таком случае организатор песенного конкурса проводит, мягко говоря, странную политику. Очевидно, что условия могут быть неприемлемы для артиста, а любой отказ победителя нацотбора от сотрудничества предсказуем, независимо от фамилии. То есть отсутствие прописанных правил участия можно воспринимать как сознательную подготовку скандала.

• Вариант 2. Условия были, и MARUV на них согласилась. В таком случае также имеем наглядную демонстрацию отношения части общества к формальным нормам. То есть, исполнительница, дав слово придерживаться определённых норм, решила в нужный момент изменить позицию. Нормально: хозяин своего слова хочет даёт его, хочет забирает. Это ничем не отличается от нашего восприятия законов. Заметьте, многие абсурдные нормы в правовом поле существуют. Гениальные депутаты за них голосуют. Население привычно плюёт на их исполнение. Тут “всего лишь” контракт. С одной стороны, проявление проблем большего масштаба, с другой – сознательную провокацию самой исполнительницы.

Возможно, имели место оба варианта, так сказать, их гибридное сочетание. По крайней мере, выгодополучателем из этой ситуации стала именно MARUV. Учитывая, что её целевой рынок – российский, статус “обиженной Киевом” существенно облегчает организацию новых туров и увеличивает гонорары за выступление. То есть исполнительница могла и сознательно пойти на эскалацию, воспринимая скандал как часть собственной рекламной кампании.

Россия, со своей стороны, получила хороший кейс для своих тезисов о “культурных притеснениях” в Украине. Украина же в целом и национальный организатор отбора на Евровидение в частности пока остались “в минусах”.

Можно ли это изменить? Можно. Почитайте ещё раз перечень шагов, которые мы все сделали к этому скандалу. Ни один из них не был бы возможен при условии наличия логики как в поведении отдельных граждан, так и государственных институтов. В конце концов, действовать логично, в большинстве случаев бывает и безопасно, и выгодно.

Игорь ТЫШКЕВИЧ

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *